Оля Петренко (Регалова): для Бога не существует безнадежных людей

Простая, улыбающаяся симпатичная девушка открыла мне железные ворота. На ней была ярко красная футболка с флагом Турции, волосы были завязаны в тугой пучок, и она по-простецки сказала:

– Привет, заходи. 

Ее зовут Оля. Ей 22 года, она прошла курс реабилитации от наркомании. Она согласилась дать мне интервью и рассказать, как Господь освободил ее от этой зависимости. 

Меня давно интересует вопрос, как Господь восстанавливает человека. Именно об этом, о том, как достоинство, которое было растоптано – восстанавливается я и хотел поговорить с Олей. 

 

IMG_1805

– Расскажи о себе. Как тебя зовут? Где ты родилась? Как ты выросла?

– Меня зовут Оля. Мне 22 года. Родом я из небольшого города Бердичева. Там я прожила не так долго, так как после развода папы с мамой, мне тогда было два года, мы переехали в Киев. Поэтому я могу назвать себя киевлянкой. Но провела я свое детство в селе, у меня бабушка там живет. И это мне во многом даже сейчас помогает, потому что бабушка меня многому научила. Так что воспитывала меня в детстве бабушка. И первый, кто меня в жизни ударил, так это бабушка, то есть даже не мама. Ну, в смысле, процесс воспитания. Потом стала жить с мамой в Киеве. Закончила 9 классов, и учеба для меня была очень сложной.

Когда родители развелись, то папа забыл обо мне. До 10 лет я с ним не общалась, хотя очень хотела. Возможно, эта моя детская непосредственность и дала повод встрече с ним. Я говорила: «Мама, где папа? Хочу папу!» Но что важно, мама никогда не говорила о папе плохо. Она говорила: «Хочешь, пожалуйста!». Она дала мне номер телефона, а я уже с папой начала созваниваться. Но отцовского внимания, как такового, в детстве у меня не было. У меня было, можно так сказать, «братское» воспитание. У меня было 4 двоюродных брата, которые научили меня играть в карты. Просто, когда мы переехали в Киев, у меня тетя там жила, мамина родная сестра. Вот мы и переехали к ней, а у нее 2 сына. И там еще третья сестра была, так что там еще плюс два брата. И я даже могу сказать, что у меня только и материнского воспитания не было. Мама была молодая в то время, она работала, и хотелось, конечно, свою личную жизнь наладить. Так что воспитания родительского у меня с детства не было. Те принципы и жизненную позицию, которые я имею сейчас, вложили в меня братья и тетя.

– А как же бабушка?

– Бабушка была в селе. Когда я к ней ездила, тогда она меня и воспитывала. Мама меня отправляла на три месяца в село.

– Получается, что тебе не хватало общения с папой?

– Да, не хватало. Честно говоря, у моей мамы были какие-то ухажеры, но мне хотелось именно папу. Я и терроризировала маму, спрашивая где папа. Но мама лишь дала номер, и я к нему ездила иногда. Но на данный момент, я могу сказать, что у меня нет папы. Он не проявляет ко мне никакого интереса. Да, он может поздравить с днем рождения. В семье, которой он живет, у него есть неродная дочь, которую он больше любит.

– Как все это повлияло на то, что ты стала наркоманкой?

Только после встречи с Богом я поняла, что у меня есть обида на маму, из-за того, что у меня не было детства. Такого, как я видела у друзей и у моих двоюродных братьев. Они все были вместе, а мамы рядом не было. Кстати, мой старший брат тоже наркоман. Так что думаю, возможно, и это повлияло на меня.

Было чувство отверженности. Я могла всю ночь провести одна, и мама, прийдя утром, могла подарить мне куклу. И я понимала, что я одна и никому не нужна. Когда ребенку нужно внимание, а взамен он получает подарки…Я не этого хотела. И я искала этого в братьях. Мой старший брат заменил мне отца. И он до сих пор меня в чем-то воспитывает.


IMG_1800– А – Он старше тебя?

– Да, на 12 лет. И получается, что они воспитали меня как брата скорее, чем как сестру. И это отразилось на моей дальнейшей жизни. Я лучше понимаю мужчин и больше люблю мужское общение.

– Ты переживала по этому поводу?

– Да, я переживала это внутри. Мне иногда казалось, что я скорее нужна тете, чем маме. Помню, мы маму с тетей провожали куда-то: мама идет в одну сторону, а тетя ведет меня на Крещатик гулять.

Мама пила?

– Нет, она хорошо выглядела, но просто после развода с папой она хотела заглушить как-то боль или найти замену, ведь она его любила. И я осознаю теперь, что ей тоже тогда было тяжело, хотя она и сейчас не замужем. Поэтому у меня и нет каких-то радостных воспоминаний, моментов, как мы едем куда-то семьей отдыхать и т.д. Мои воспоминания – это карты, гульки…мое детство каким-то депрессивным больше было. У меня никогда не было выпускного, но тут это больше из-за наркотиков.

В 7 классе я начала курить, выпивать. И влекло меня больше на улицу, ведь будучи маленькой я всегда ходила со своими братьями. Мне это нравилось, ведь там я получала внимание и тепло от других людей. В 12 лет я поняла, что надо мной нет никакого контроля и внимания, поэтому я искала его. Мне хотелось найти тех людей, которые будут сосредоточены на мне, на моих проблемах, будут давать внимание, которого мне хотелось. И вот в 12 лет я начала употреблять наркотики, и это были уже тяжелые, психотропные наркотики, не считая «плана» и трамадола.

– А как через наркотики ты получала внимание?

– Во-первых, я получала удовольствие. Заполнялась эта внутренняя пустота, которая образовалась вследствие отсутствия внимания. Я ведь не получала того, чего хотела моя душа, мое сердце. Я любила свою семью, но не было никакого контроля, и я видела, что мной никто не занимается, я могу делать, что хочу. Когда в седьмом классе мама обнаружила, что я покурила и дала мне пощечину, я ей сказала: «Мама, что ты хочешь?». То есть, я даже не восприняла это. Я не воспринимала ее авторитет, как мамы, будучи в таком возрасте. Я больше воспринимала брата и тетю, чем ее.

На протяжении 8 лет я принимала наркотики. Прошло лет пять, и я увидела, как мама начала сожалеть. Она больше всего в жизни боялась, чтобы ее дочь не стала наркоманкой.
И когда мама узнала, что я ею стала, это маму изменило.


– То есть тебе было лет 17 тогда?

– Да, и мама что-то пыталась сделать: воспитывать меня, не выпускать из дома. Но я ей говорила, что я не буду ее слушать, и поступать так, как она этого хочет. Она думала, что она возьмет все в свои руки, «стукнет по столу» и все будет хорошо. Но я ей дала понять, что уже поздно. И видно было, что она осознала, что упустила и начала себя винить. И мама до сих пор себя винит.

Когда я уже в ребцентре покаялась, мама попросила у меня прощения, что она не уделяла мне времени, которого тебе так не хватало. Потому что мне очень не хватало родительского внимания.

IMG_1793


– В чем это выражалось? Тебе не хватало, чтобы тебя обняли или с тобой поговорили?

Я не чувствовала принадлежности к семье, что я любима и важна в семье. А на улице понимала, что меня любят, хотя это была как «пелена на глазах», ведь причиной тому была какая-то выгода или что-то еще, ведь наркотик всегда извращает все. И на улице с наркоманами я получала больше удовольствия, чем в родной семье.

Вот здесь со мной есть девочка на реабилитации, моя подружка из моего дома, с которой мы вместе укололись в первый раз. Она здесь служит и прошла реабилитацию. Это тот человек, с которым мы шли и до сих пор идем в одну ногу. И слава Божья в том, что на моем пути встретился человек, который сказал, что можно не употреблять, и отправил меня на реабилитацию. Естественно в первый раз мне это не помогло, я пробыла 4 дня и уехала оттуда.

– А почему «естественно»?

– Ну, потому что, тогда мне это нравилось и я не хотела бросать. А вот на вторую реабилитацию я уже ехала осознанно. Я понимала, что если сегодня не уеду, то я или умру, или меня посадят в тюрьму. Тогда за меня молились моя подруга и ее будущий муж.

И я получила «внутренние обстоятельства».

– А подробнее, как это?

– Это когда ты понимаешь, что тебя все презирают, когда ты не можешь в родной дом зайти. Мама от тебя все прячет. И все вокруг знают, кто ты. И ты понимаешь, что ты умираешь. И, возможно, если бы я тогда не уехала на реабилитацию, то сегодня меня уже могло не быть.

IMG_1803

– Какое у тебя было мнение о себе до того, как ты уверовала?

Я не считала себя достойной. Моя самооценка была очень заниженной, и я не имела своего мнения и даже боялась выражать его. Я всегда была под влиянием чьего-то мнения. Боялась, что меня могут обидеть и осудить.


– И что стала причиной этому? Нехватка родительского внимания?

– Да, скорее всего. Это сейчас я понимаю, но тогда я этого не осознавала.  Если бы тогда родители дали бы мне эту самооценку, что я – молодец, что я красива. Но я всегда считала себя некрасивой. Только в Боге я начала видеть, что во мне есть классные черты характера, красивые черты лица. Но тогда мне казалось, что я – «сплошной пацан». Ведь мама не сеяла в меня каких-то женских качеств.

Я чувствовала унижение и предательство даже от самой близкой подруги, которая могла при всей «компании» рассказать о каком-то моем секрете, который я ей доверила.

– А как ты сейчас о себе думаешь? Какое у тебя сейчас отношение к себе?

– Бог вообще все поменял. И слава Ему за то, что я смогла пережить эту Его любовь к себе. На самом деле мне было сложно принять Его любовь, ведь я не знала, что такое отцовская любовь. Хотя мама начала уже проявлять какую-ту любовь, заботу обо мне. Я могу сказать, что на данный момент Бог исцелил отношения с мамой. Теперь она мне близкий и родной человек, мы с ней как подружки. И я дорожу этим человеком. Хотя раньше мне казалось, что если даже она умрет, то я не буду за ней скучать, как скучала бы за тётей.

– А как произошло это исцеление?

– Бог прикоснулся. Был семинар, на котором учили о том, что такое страх, потери и отвержение. И когда говорили о потерях, я осознала, что у меня не было материнской любви, что все детство было перечеркнуто. Даже сложно объяснить, что произошло в тот момент. Я почувствовала, как Кто-то прикасается ко мне. И Света, которая является лидером и служителем в центре, она провела со мной беседу, в которой я выговорила все, что было у меня на сердце, все то, что наболело. Она мне сказала, чтобы я представила, будто она моя мама, и чтобы я говорила ей все, что я думаю. И мне было так сложно, но я сделала это. И в тот момент я получила исцеление. С того момента я поняла, что началось мое христианство, исцеление моей души, моих каких-то детских душевных ран, отвержения.

IMG_1800

– То есть ты отпустила прошлое и оно не довлеет над тобой?

– Да, я теперь могу говорить об этом в свободе.

– А когда ты уверовала, это еще довлело над тобой?

– Конечно, внутри был какой-то барьер. И были не такие отношения с Богом, с мамой, отношение к самой себе…

– Какая сейчас у тебя идентификация себя? Можешь сформулировать «кто ты»?

Я чувствую, что я ценна и любима Богом и людьми, независимо от того, что и как я делаю. Я знаю, что Бог вложил в меня. Раньше я чувствовала себя ничтожеством, думала, что во мне нет никаких даров и талантов. А сейчас я знаю, что во мне много даров, талантов, и Бог меня любит! А главное, я знаю, что если бы не было этого прошлого, то не было бы сейчас внутри этого статуса победителя! Я победила внутри все прошлое, всю боль. Хотя много еще над чем работать надо, и во мне идет процесс. Если бы я не имела этого прошлого и опыта, то я не смогла бы помогать девочкам, которые сейчас проходят реабилитацию. Я уже 2 года являюсь служителем центра реабилитации.

– Как ты сейчас живешь? В послании к Римлянам 2 главе есть такое место, где написано, что «скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое…напротив, слава и честь и мир всякому, делающему доброе…». Можно так описать то, что было и как есть теперь?

– Да, было похоже на «темный лес»…какой-то постоянный страх, и ощущение погони за чем-то, ощущение, что ты один, а все ополчились против тебя. Я иногда задумываюсь и понимаю, что я настолько была одинока…

– А вокруг было много людей?

– Да, постоянно кто-то был. У меня есть бывший сожитель, который тоже сейчас является служителем центра реабилитации, только в Ивано-Франковске. Мы с ним прожили 4 года, и вместе поехали на реабилитацию, правда, потом мы разошлись. Но мы общаемся, ведь он теперь как брат мне. Так что вокруг постоянно кто-то был, но внутри постоянно чего-то хотелось…было пусто. Такое ощущение, что ты как будто потерян, тебя не существует как личности, как человека. Но потом в мою жизнь пришел Бог. Я начала смеяться много и часто. Оказалось, что я умею шутить, хотя раньше мне казалось, что я не умею, что мои шутки какие-то глупые. То есть Бог заменил эту «скорбь и тесноту» на эту «радость». Я люблю своё служение. Когда я вижу, как Бог может повлиять и помочь через меня людям, я получаю блаженство.

– В чем заключается твое служение? Какой твой распорядок дня?

– Сейчас я – служитель центра реабилитации, но я верю и знаю, что буду директором центра. (Смеется).

– То есть ты хочешь этого?

– Да, у меня это желание появилось, когда я проходила курс. Я почувствовала внутри, что я буду директором центра. Хотя я не думала, что задержусь здесь в Херсоне. Я думала, что полгода и поеду домой в Киев. Сейчас я уже 3 года в Херсоне, и никуда не собираюсь уезжать. Еще являюсь лидером домашней молодежной группы, организовываю какие-то мероприятия. Я вообще не могу сидеть на месте, и за это меня называют «метеором». А еще меня называют «доцей». Что самое интересное, моя мама редко меня так называла. А когда я сюда приехала, то директор центра Варя и Света стали меня так называть. А я так всегда хотела этого. И даже мама начала это делать.

– А твоя мама уверовала?

– Нет, походила несколько раз на служение, ведь надо было дочь спасать. А как я уверовала, так и не ходит. Ведь написано, что «нет пророков в своем отечестве».

– В чем твои обязанности здесь? Как ты служишь девчонкам?

– Личные консультации, вдохновляю их. Вложить в человека любовь к Богу – вот в чем заключается моё служение. Своим свидетельством, своей любовью к людям. Ведь с такими, как я была, очень трудно работать. Надо донести, что без наркотика можно получать удовольствие. Наркотик, в какой-то степени, можно сравнить с Божьим присутствием. Дьявол ведь просто все извратил. Потом уже идет работа с мыслями, сердцем, характером. И у меня откровение, что я призвана служить таким людям. Я долго спрашивала Бога о том, кто я в Нем. И я поехала в Киев на конференцию, где Бог дал мне место Писания – Луки 1 глава 17 стих: «…и предыдет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный…». То есть исцелить отношение к родителям,  чтобы человек начал мыслить по-другому, получил другой образ, и потом стал и пошел служить другим людям.

– Какие-то материалы ты используешь?

– Конечно, мы проходим обучение, директор дает нам материалы. Например, у нас есть шестимесячный курс для девушек «Освобождение пленников». Но самое главное учение – это наш опыт.

– Какие хорошие привычки у тебя появились? Например, у меня уже много лет привычка начинать день со Слова Божьего, где бы я ни был.

– Я встаю рано, читаю, молюсь, слушаю проповеди, пока одеваюсь. Я изменилась в том смысле, что меня стало много чего интересовать. Я практически только начала жить. Потому что раньше кроме «парадной» и наркотиков меня ничто не интересовало. Меня даже попросили уйти из школы после 9 класса. Колледж фактически мама за меня закончила, так как именно она писала все контрольные. Но сейчас я продолжаю заочное обучение, и это по сути чудо, ведь раньше я никогда толком не училась. Теперь можно сказать, что я живу во свете, в радости. Бог дал верных друзей, в которых я уверена и которые меня любят меня такой, какая я есть. Бог даже вкусы поменял в еде, одежде.

– А что повлияло на выбор твоих друзей – наркоманов?

– Я могу сказать, что все тянется из детства. Но бывает по глупости. Вот у меня есть знакомая, которая в 27 лет, имея два высших образования, начала употреблять наркотики. И на мой вопрос, зачем это ей, ответила, что ей просто захотелось попробовать. А друг, когда разошлись его родители, наверное, хотел заглушить боль наркотиками. Но есть те, кто от избытка денег, и просто хотят попробовать что-то новое.

– И последний вопрос, как ты думаешь, для Бога существуют безнадежные люди?

– Нет, не существует!

– И есть ли проблема или внутренний вопрос, которые Бог не мог бы решить?

– У Бога всегда есть выход.

– Спасибо тебе большое за открытые и честные ответы. Это может кому-то помочь и послужить. Потому что есть люди, которые пережили это отвержение.

Общался – Владимир Багненко.

Другие интересные интервью:

  1. Наркоманка в прошлом, которая служит Богу спасать других наркоманов Оля Регалова: для Бога не существует безнадежных людей
  2. Пастор церкви и глава большого семейства Олег Деркаченко: “Бог избавил от тюрьмы и наркотической зависимости на последней стадии.”
  3. Интервью с заключенным, который принял Христа
  4. Издающийся писатель, пастор. Интервью с пастором и писателем Анатолием Шкариным