Смысл жизни шестой. Семья и брак. Грейс Хемингуэй. (Серия: смысл жизни человека. Куда ты себя вкладываешь?)

Привет, друзья.

Эту серию я начал как исследование. И понял, что каждый человек избирает сам себе смысл жизни.

И только конец жизни показывает, насколько этот смысл верен. А так как я все еще ближе к началу, я хочу прожить свою жизнь с глубоким осознанием, что смысл, выбранный мной, правильный.

стези правды
Каждый хочет выбрать путь жизни, который приведет его к правильной цели

Я решил сделать очень простое исследование.

Определить самые частые смыслы и найти человека, который всю свою жизнь посвятил ему. А потом увидеть, что из этого вышло.

Критерии оценки — всего 3, на основании Библии.

  1. Плод при жизни
  2. Плод после жизни
  3. Личная жизнь. Внутренний мир.

Основанием для такого исследования я беру слова Христа из Евангелия

Матф 7:16 По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.

Плод жизни — лучшее свидетельство её.

Мы уже изучили

  1. Тщеславие
  2. Гордость
  3. Эгоизм
  4. Власть
  5. Деньги

Сегодня я хочу исследовать смысл — семья.

Мое исследование было бы неполным, если бы я не взял и этот смысл.

Семья является для многих олицетворением смысла жизни. Но после долгих исследований, я решил разобраться подробнее, а насколько этот смысл является целью всей жизни.

Смысл — это бог. Это идол, которому человек поклоняется. То, что для него является самым важным и главным.

Семейство-Хеменгуэй
Семейство Хеменгуэй (Эрнест – крайний справа)

Семья – смысл жизни.

Сегодня я хочу рассмотреть практически неизвестную личность. Но её влияние оказало сильное воздействие на очень известную личность.

Её зовут — Грейс Хэмингуэй. И да-да, она мать Эрнеста Хэмингуэя.

fig._117_custom-e2b35041e805851e77f0e4eec8ce56969a4755b4-s6-c30

Именно благодаря ей, у маленького Эрнеста появились внутренние страхи и комплексы, которые он всю жизнь побеждал, желая казаться мужественным и сильным.

Биография Грейс Хэмингуэй

По сути, нам известно многое о её жизни только в те годы, когда Эрнест был еще ребёнком и подростком. До 17 лет. Потом Эрнест Хэмингуэй переехал в соседний Канзас, а затем отправился в Европу на Первую Мировую войну.

Что известно о Грейс Хэмингуэй?

Одной из лучших улиц в городке считалась Норт-Оук-Парк-авеню, где стояли особняки людей зажиточных, уважаемых, столпов местного общества. Здесь в доме №439 обитала семья Холлов. Глава ее Эрнест Миллер Холл был добропорядочным джентльменом, совладельцем фирмы, торговавшей скобяными товарами, — «Рандолл, Холл и К0» на Вест-Лейк-стрит в Чикаго. Родился он в Англии, но еще в детстве попал в Америку, и эту страну считал своей второй родиной.

Супруги Холл были людьми состоятельными и в высшей степени религиозными. Их дочь Грейс еще в детстве обнаружила незаурядные музыкальные способности, она играла на пианино, пела в хоре собора святого Павла в Чикаго, у нее было неплохое контральто, и она мечтала стать певицей. Ее мать была твердо убеждена, что будущее Грейс должно быть исключительным, и постоянно внушала ей:

«Не пачкай свои руки на кухне. У тебя есть способности. Женщина не должна отдавать себя кухне, если она может избежать этого».

Грейс Холл усвоила эти уроки достаточно твердо. Она и сама была уверена, что ей суждено необыкновенное будущее.

Судьбе было угодно, чтобы эти дна столь непохожих друг на друга человека — Кларенс Хемингуэй и Грейс Холл — познакомились. Вскоре он сделал ей предложение. Она дала согласие, но мечта об артистической карьере не давала покоя честолюбивой Грейс Холл, и осенью 1895 года она уехала в Нью-Йорк учиться пению у знаменитой тогда преподавательницы мадам Каппиани. Через год она уже выступила с дебютом в крупнейшем концертном зале Нью-Йорка — Мэдисон-Сквер-Гарден. Музыкальная критика отозвалась о ней весьма положительно, и ей предложили контракт в Метрополитен-опера.

Мадам Каппиани уговаривала Грейс подписать контракт и остаться в Нью-Йорке, а молодой врач из Оук-Парка бомбардировал ее письмами, напоминая о данном ею обещании. В конце концов, сила традиций оказалась сильнее артистического честолюбия. Грейс Холл вернулась в родной Оук-Парк и 1 октября 1896 года обвенчалась с доктором Хемингуэем.

Она считала, что принесла себя в жертву, и никогда не могла простить этого — не столько себе, сколько окружающим. Всю последующую жизнь она напоминала мужу, что ради него отказалась от столь блестящего будущего. Она была уверена, что певица из нее получилась бы не хуже, чем известная в те времена Шуман-Хейнк. Старшая из детей, Марселина, рассказывала в своей книге «В семье Хемингуэев», как мать говорила ей:

«Имей в виду, дорогая, Шуман-Хейнк заняла в опере то место, которое должно было принадлежать мне».

Самопожертвование жены очень дорого обошлось доктору Хемингуэю. Человек добрый и слабохарактерный, он во всем подчинялся жене, старался освободить ее от всех жизненных тягот, памятуя, что ради него она отказалась от артистической карьеры. В результате Грейс Холл никогда не занималась кухней и весьма мало — детьми. Все эти хлопоты взял на себя доктор. По утрам он сам готовил завтрак, кормил детей, относил завтрак в постель жене.

Первые годы своей семейной жизни Кларенс и Грейс жили в доме Холлов. Здесь родилась Марселина, а через год, 21 июля 1899 года, родился сын, названный в честь дедушки Эрнестом.

Когда Эрни было пять лет, дедушка Холл умер и оставил в наследство дочери кое-какие деньги. Грейс Хемингуэй немедленно затеяла строительство нового дома, который соответствовал бы ее представлениям о светской жизни.

Hemingway_birthplace
Семейное гнездо семьи Хэменгуэев

Марселина вспоминала, что мать сама придумала устройство всех шестнадцати комнат нового дома. Главным предметом ее забот, сердцем нового дома был большой двухсветный музыкальный салон. Такой салон был ей необходим для музыкальных вечеров, на которые она могла бы собирать местное светское общество. Она была очень светской дамой, Грейс Хемингуэй, — пела в церковном хоре, деятельно участвовала в делах местной церковной общины и местного женского клуба, состояла обязательным членом всевозможных благотворительных обществ, в частности протестантского миссионерского общества, призванного распространять слово божие по всему миру.

Новый дом был построен на Норт-Кенильворт-авеню. В том же рассказе «На сон грядущий» Хемингуэй писал от имени своего героя Ника Адамса:

   «Я вспоминал, как после смерти дедушки мы переезжали из старого дома в другой, выстроенный по указаниям моей матери. На заднем дворе жгли вещи, которые решили не перевозить, и я помню, как все банки с чердака побросали в огонь, и как они лопались от жары, и как ярко вспыхивал спирт. Я помню, как змеи горели на костре за домом. Но в этих воспоминаниях не было людей; были только вещи».

Но это еще не конец повествования о коллекциях отца, эту тему Хемингуэй развивает дальше, обнажая за мелкими и, казалось бы, незначительными деталями сложную, загнанную вглубь драму семейных отношений.

Ник вспоминает, как его мать постоянно наводила в новом доме чистоту и порядок. Однажды, когда отец уехал на охоту, она устроила генеральную уборку в подвале и сожгла все, что там было лишнего. Когда отец вернулся, на дороге у дома горел костер.
«Я выбежал навстречу отцу. Он отдал мне ружье и оглянулся на огонь.
— Это что такое? — спросил он.
— Я убирала подвал, мой друг, — отозвалась мать. Она вышла встретить его и, улыбаясь, стояла на крыльце.
Отец всмотрелся в костер и ногой поддел в нем что-то. Потом он наклонился и вытащил что-то из золы.
— Дай-ка мне кочергу, Ник, — сказал он.
Я пошел в подвал и принес кочергу, и отец стал тщательно разгребать золу. Он выгреб каменные топоры, и каменные свежевальные ножи, и разную утварь, и точила, и много наконечников для стрел. Все это почернело и растрескалось от огня… Отец сложил все почерневшие и потрескавшиеся каменные орудия на газету и завернул их.
— Самые лучшие наконечники пропали, — сказал он. Взяв сверток, он ушел в дом, а я остался во дворе возле лежавших на траве охотничьих сумок. Немного погодя я понес их в комнаты».

А миссис Хемингуэй мечтала о другом будущем для своего старшего сына. Она заставляла его петь в церковном хоре, потом решила почему-то, что он должен учиться играть на виолончели. Мать явственно представляла себе, как когда-нибудь приедет на концерт знаменитого виолончелиста Эрнеста Хемингуэя… Вероятно, ей казалось, что это будет справедливой компенсацией судьбы за ее несложившуюся артистическую карьеру.

Даже пожилым человеком Хемингуэй не мог забыть этих мучений. В одном из своих интервью он рассказывал:

«Моя мать целый год не пускала меня в школу, чтобы я учился музыке и контрапункту. Она думала, что у меня есть способности, а у меня не было никакого таланта. Мы исполняли камерную музыку — кто-нибудь приходил играть на скрипке, моя сестра играла на альте, а мать на пианино. Эта виолончель — я играл на ней хуже, чем кто бы то ни было на свете».

Тем не менее, сопротивление Эрни было подавлено железной рукой, и он должен был ежедневно по полчаса, а потом и по часу заниматься музыкой.

До 17 лет Эрнест терпел такое отношение. Потом сбежал на Первую Мировую войну.

Отношения матери с детьми не складывались всю жизнь.

Основная проблема её была в том, что она построила жизни своих детей так, как хотелось ей.

Но это было совсем не то,  к чему были предназначены дети на самом деле.

Интересно привести письмо молодого, но уже известного писателя Эрнеста Хэмингуэя. Он как раз издал свой второй роман, принесший ему популярность «Фиеста. И восходит солнце». Мать была вне себя.

Ответ Эрнеста — ниже.

Грейс Холл Хемингуэй. 5 февраля 1927 г, Гстаад, Швейцария

Дорогая мама,

большое спасибо за каталог выставки с репродукцией твоей картины «Кузница». Картина мне понравилась, и я бы с радостью посмотрел на оригинал.

Я не ответил на твое письмо о романе «И восходит солнце», потому что я не мог не рассердиться, а писать сердитые письма, в особенности собственной матери, чрезвычайно глупо. Совершенно естественно, что книга тебе не понравилась, и мне жаль, что ты читаешь книги, вызывающие у тебя боль и отвращение.

t-241546503
Письмо к матери

И все же я нисколечко не стыжусь своей книги — разве что мне не удалось точно изобразить тех, о ком я писал, или добиться, чтобы читатель живо представил их себе. Книга, конечно, малоприятная. Но она наверняка приятнее оборотной стороны жизни некоторых лучших семей нашего Оук-Парка. Пожалуйста, помни, что в такой книге напоказ выставляется худшее в жизни людей, тогда как у нас дома есть две стороны — одна показная, а другая вроде той, которую я имел удовольствие наблюдать за закрытыми дверями. Кроме того, как художник, ты знаешь, что писатель волен сам выбирать себе тему и критиковать его следует лишь за то, как он сумел ее раскрыть. Люди, о которых я писал, несомненно выжаты, опустошены, раздавлены жизнью, именно таковыми я и хотел показать их… На моем веку у меня еще хватит времени написать книги и на другие темы, но и они всегда будут о людях.

И если добропорядочные дамы из клуба любителей книги, руководимого мисс Фэнни Бутчер (амер. журналистка. — В. П.), которая, кстати, не лучший судья (мне было бы неловко, похвали она мою книгу), единодушно считают, что я проституирую большой талант и т. д. бог знает в каких целях, то это значит, что добропорядочные дамы судят о том, чего не понимают, и говорят глупости.

Что касается Хэдли, Бамби и меня, хотя Хэдли и я уже некоторое время не живем под одной крышей (мы разошлись еще в сентябре прошлого года, и, должно быть, Хэдли уже развелась со мной), мы остались самыми хорошими друзьями. Она и Бамби живут хорошо, здоровы и счастливы, и все доходы и гонорары из Америки и Англии за книгу «И восходит солнце» поступают, по моему распоряжению, непосредственно Хэдли… Я не взял себе из гонорара ни одного цента… не пью ничего, кроме вина или пива, как обычно за обедом, веду монашеский образ жизни и стараюсь писать как можно лучше. У нас с тобой разное представление о том, что значит писать хорошо — это принципиальное расхождение, — но ты обманываешься, позволяя разным фэнни бутчерам толковать тебе о том, что я склонен к сенсационности и т. д. и т. п.

Я получаю письма из «Вэнити фэйр», «Космополитен» и других журналов с просьбой написать для них рассказ, статью или роман с продолжением, но полгода или год я ничего не печатаю (не считая нескольких рассказов, проданных «Скрибнерсу», и одной забавной статьи), потому что сейчас у меня решающий период и куда важнее работать спокойно, стараясь писать как можно лучше, не думая ни о конъюнктуре, ни о том, что мне это дает, ни даже о том, будет ли это напечатано, чем угодить в капкан накопительства, перемалывающий американских писателей почище той машины для очистки кукурузных початков, что оттяпала большой палец моему выдающемуся дядюшке…

ЭРНИ

Отношения всегда были натянутыми.

Закончить историю жизни Грейс хочу следующим фактом.

28 июня 1951 года умерла Грейс Хэмингуэй. Ей было 79 лет, последние годы она жила в Мемфисе с дочерью и подругой. За полтора года до смерти она собиралась дать интервью журналу «Маккол», сообщила об этом сыну — тот запретил ей что-либо рассказывать что-либо о его детстве, запретил интервью вообще и пригрозил  лишить пенсиона, если осушается. Мать согласилась. Тогда он прислал ей другое письмо, доброжелательное.

Исследователи считают, что со смертью матери он, с одной стороны, освободился от «демона», а с другой потерял смысл жизни, лишившись врага, на которого можно свалить все свои беды.

Плод при жизни

  1. Самоубийство мужа

– Доктор Кларенс Хемингуэй, – сказал он, – серьезно страдавший стенокардией, диабетическими осложнениями, постоянной потерей сна в результате существенных финансовых потерь на фондовом рынке, выстрелил себе позади правого уха из старого револьвера Смита и Вессона 32 калибра в спальне второго этажа его дома в Оук-Парке, штат Иллинойс.

  1. Самоубийство старшего сына Эрнеста
  2. сестра Урсула, заболев неизлечимой болезнью, покончила с собой,
  3. младший брат Лестер застрелился в 1982 году.
  4. А 35 лет спустя, почти день в день после самоубийства дедушки, покончила с собой дочь Бамби и внучка Хэдли – киноактриса и супермодель Марго Хемингуэй.
  5. Книги Эрнеста Хэмингуэя. Рассказы. В которых все женщины слабые и под влиянием мужчин — это месть матери.
  6. Одинокая жизнь
  7. Одинокая смерть
  8. Отсутствие старшего сына на похоронах

Плод после жизни

  1. Книги Эрнеста Хэмингуэя. Рассказы. В которых все женщины слабые и под влиянием мужчин — это месть матери.

Личная жизнь

  1. Одинокая жизнь
  2. Одинокая смерть
  3. Отсутствие старшего сына на похоронах

 hunting-hemingway-1

Вывод

Семья не может быть смыслом жизни. Потому что всё будет построено не так, как хочется нам.

Дети — это не роботы, которых программируют родители. Это самостоятельные личности. Семья обязана быть в порядке.

Матф.6:21 «ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Так говорит Слово Божье.

И если сокровище наше принадлежит неправильным смыслам, то и сердце наше будет там.

Так случилось в жизни Грэйс Хэмингуэй. Она всю жизнь посвятила семье, пытаясь построить её так, как хотела только она. Что из этого вышло — говорят плоды жизни.

Серия: смысл жизни человека. Куда ты себя вкладываешь?