Продолжая Реформацию. Идеи для клира и мира. Часть 3. Раскрывая свой потенциал

Начало здесь:

Продолжая Реформацию. Идеи для клира и мира. Часть 1. Что мы не знаем о реформации

Продолжая Реформацию. Идеи для клира и мира. Часть 2. Дерзая на большее

Воплощая видение Царства

За последнее время наши представления о большинстве и меньшинстве как силах, движущих историю, серьезно изменились. Мы уже привычно оперируем понятием влиятельного меньшинства, усматривая в нем не слабость, но силу – силу той малой закваски, которая квасит все тесто (1 Кор. 5:6). Слава Богу, мы уже поняли, что путь истории – не путь большинства; что путь большинство – путь злой (Исх. 23:2). Но теперь мы видим, что и меньшинства бывают разные. Некоторые меньшинства стали очень влиятельными, но они развращают большинство и манипулируют им. Поэтому вопрос о меньшинстве нужно уточнить: мы говорим о христианах, усматривая именно в них ту здоровую силу, которая может не просто сотрясать общество, взрывая его серией революций, но способна вести вперед, по пути целостного развития, руководствуясь идеалом Царства Божьего.

Если задуматься, в христианстве не много сил, течений и групп, задающихся вопросом развития, преобразования, реформации. Чаще всего на повестке дня стоят вопрос сохранения, защиты, удержания, контроля, противостояния. В самом деле, если мы не движимы видением Царства Божьего, нам трудно даже помыслить себе возможность развития того, что на глазах гниет и распадается.

И все же этот вопрос – о нас. Можем ли мы быть влиятельным меньшинством?

Скажу так: нам нельзя присваивать себе роль влиятельного меньшинства и нам нельзя от нее отказываться. Мы не можем принимать на себя эту роль сами (Иоан. 3:27), если не увидим в ней призвание Божье. И если увидим, то не можем не принять.

Но кроме призвания Божьего есть еще наша, человеческая, христианская сторона. Есть некоторые требования времени, есть компетенции, есть волевые усилия, есть ряд решений, без которых поспешные и самоуверенные слова останутся одними лозунгами. Здесь я назову лишь несколько самых простых вызовов для тех, кто решится думать о себе как о призванном быть и служить частью влиятельного меньшинства.

Во-первых, нам нужна скромность. Меньше пафоса и общих фраз. Здесь сила – не в костюмах, а в горящих глазах. Мы безумны Христа ради. Нам нечего сказать о себе. Мы говорим о Боге и Его Царстве. Мы слуги, мы рыцари Царства, мы «рабы, ничего не стоящие» (Луки 17:10).

Во-вторых, мы должны дорожить свободой. Влиятельное меньшинство не претендует стать частью системы. Оно проникает всюду, но ничто не может его удержать и приручить, прикормить, прикарманить (2 Кор. 6:9-10).

Влиятельное меньшинство не претендует стать частью системы. Оно проникает всюду, но ничто не может его удержать и приручить, прикормить, прикарманить

В-третьих, мы должны понимать знаки времени, анализировать своим умом и слушать пророческий голос Духа. Никто не знает будущего и не понимает, как оно прорастает внутри истории. Но ученикам Христа дано знать тайны Царства (Марк. 4:11).

В-четвертых, нам нужно дать место силе Божьей действовать в нас и через нас. Мы должны говорить как власть имеющие (Матф. 7:29), потому что нам будет дано, что сказать, и уже не мы будем говорить, а Дух нашего Отца будет говорить в нас (Матф. 10:19,20). Люди любят популистов и краснобаев, но они все еще способны отличить голос Бога. И единственный наш шанс выделиться на этом фоне – не соревноваться в риторике, но дать место Богу и передать Его Слово, каким бы оно ни было, сладким или горьким, мягким или острым.

Уже эти четыре характеристики приоткрывают логику, в русле которой влиятельное меньшинство изменяет мир. Здесь очень мало нас, и очень много Бога. Здесь нет приспособления к миру, здесь есть радикальный вызов ему. Здесь нет желания поменяться местом с правящими элитами земных царств, здесь есть другая цель – созидать Царство Божье и растить его элиту. Здесь нет попытки удержать прошлое или текущий момент, здесь есть четкая ориентация на будущее. Здесь нет места насилию, зато много силы. Здесь больше веры и дерзновения, чем стабильности и контроля. Здесь не говорят о деньгах и выгоде, здесь спрашивают самих себя о посвящении и служении.

Вы скажете: так не бывает, это утопия. Но разве не утопии придают смысл нашей жизни? Разве Царство Божье не есть величайшая из утопий, которую мы пока еще не видим, но в которую уже верим и внутри которой уже живем? Разве это не задача влиятельного меньшинства – сделать утопию видимой, воплотить Царство Божье в реальности нашей повседневной жизни?

Только так, усилием веры и силой верующих можно остановить страну и мир, себя и других на краю исторической пропасти, сойти с опасной колеи, увидеть возможность иного, нового.

Только утопии могут преодолеть притяжениe истории. Только верой можно подняться над нашей печальной действительностью и изменить ее. Только влиятельное меньшинство может знать об утопии и спорить с реальностью, примиряя их между собой. Только так, усилием веры и силой верующих можно остановить страну  и мир, себя и других на краю исторической пропасти, сойти с опасной колеи, увидеть возможность иного, нового. Наконец, только здесь можно найти достаточную мотивацию для самоотверженных усилий, которых потребуется немало, ибо «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его” (Матф. 11:12).

Как и в древние времена, нам приходится считать праведников по пальцам. Авраам не смог найти десяти, чтобы спасти Содом и Гоморру. Есть ли влиятельное меньшинство в нашей стране? Можем ли мы, готовы ли мы быть его частью? Хватит ли нас, чтобы спасти страну, заступить собой от беды и побороться за лучшее будущее?

Предлагая свою повестку

Я очень рад, что лидеры евангельских церквей начали работать над собственной повесткой дня для церкви и общества. Но необъятное объять нельзя, поэтому все дело здесь не в трудолюбии и усердии, а в акцентах, в интуитивном, пророческом видении и воображении, в которых открываются перспективные направления и задачи. Мы не ищем черную кошку в темной комнате, мы можем быть уверенны в том, что Бог открывает будущее в достаточной мере, и эти контуры будущего проясняются, как правило, не во сне или неге, но в соборной работе.

О чем стоит думать сегодня в первую очередь? Где есть точки роста, в которых прорастает иное, новое? Где мы можем приложиться, чтобы изменить направление движения? Какие вопросы нужно вписать в повестку дня?

  • Требование и поиск новизны. В мире постоянных перемен удивить новизной все труднее, действительно новое ценится все больше и встречается все реже. Церковь, желающая обладать достойным местом в будущем, должна стать источником новизны. И здесь есть несколько вопросов.
  • Евангелие для креативного класса. Стоит думать, как выйти из рабоче-крестьянского гетто и приобрести расположение наиболее динамичных социальных групп.
  • Мотивация для карьеры. Христианам стоит видеть в карьере не столько повышение уровня благосостояния, но и расширение возможностей влияния и служения людям.
  • Социальные сети. Сегодня богатство определяется не тем, сколько у тебя денег в кармане, но тем, насколько широк круг людей, на которых ты можешь оказывать влияние.
  • Запрос на служащих и служивых. В обществе формируется устойчивых запрос на тех, кто готов служить – как монах, священник, рыцарь или дворянин. Это может быть и чиновник, и учитель, и политик, но с внутренней установкой на служение обществу Христа ради, с устойчивой мотивацией и без личного корыстного интереса.
  • Новые лица в церкви и мире. Возникает новый мир и каждая новая эпоха требует своих лидеров. Увы, скамейка запасных пока очень короткая.
  • Прорывные идеи. Сегодня, как никогда, идеи движут историей. Визионеры ценнее политиков. Харизматики, изобретатели, стратеги, реформаторы – все, кто способны на создание нового, – скоро будут на вес золота. Но их могут опередить революционеры.
  • Богословие социальных перемен. Между характером и скоростью общественных трансформаций и инертностью церкви – большое несоответствие. Нужно богословие, которое смогло бы пояснить и оправдать происходящие перемены, поместив их в свою собственную парадигму.
Невелика задача – показывать и рассказывать о том, как все плохо. Гораздо достойнее другая задача – показать или даже предсказать, как в этих трагических, непонятных, разноплановых процессах проявляется растущее Божье Царство.

С этим связаны темы преодоления фундаментализма и конфессионализма, образовательной революции в церкви (здесь элементарная задача – остаться или стать вновь народом Книги, удержать и развить культуру чтения и понимания, мышления и творчества), актуализации Писания (попытка ответить на вопросы, что Библия говорит о нашем времени и что Бог делает сегодня?). Невелика задача – показывать и рассказывать о том, как все плохо. Гораздо достойнее другая задача – показать или даже предсказать, как в этих трагических, непонятных, разноплановых процессах проявляется растущее Божье Царство, т.е. Божественный порядок из хаоса.

Продолжение Реформации

Как известно, для тех, кто пережил на себе Реформацию, Реформация должна продолжаться. Чтобы оставаться собой, ее нужно продолжать. На сегодня импульс лютеровской Реформации исчерпан, что будет дальше? Откуда будет исходить новый импульс? Отеческое богословие мы получили от бывших философов, Реформацию от университетских профессоров, а кто станет инициатором новой волны перемен? Будет ли Украина особенным местом для обновленного христианства и преображенного мира? Способны ли мы преодолеть свою провинциальность, местечковость, самодовольство (ну и что, если богословия нет, зато у нас песни хорошие и сало вкусное)?

Возрождение общинности и создание альтернативных социальных моделей.  В обществе назревает паралич общинных структур, социальных связей. Государству не на что опираться, нет ни партий, ни колхозов, ни профсоюзов. Мобилизационный потенциал политических и социальных структур почти исчерпан. В этой ситуации нового средневековья Церковь может взять на себя инициативу и структурировать общество соответственно своему видению, как минимум организовать локальные сообщества и жизненные миры.

Внешние люди задаются вопросами: где есть работающие или перспективные модели коллективного творчества, общинного взаимодействия? Церковь могла бы научить этому, но для начала она сама должна вспомнить, как это работало или может работать.

Церковные люди должны также спросить себя. Как распечатать потенциал общин? Как оживить общинную жизнь, как вернуть общинность церкви?

Как наладить обратную связь, взаимоскрепляющие связи?

Я должен признать, что нигде больше не встречал такой сильной общинной жизни, такого уровня посвященности и консолидации, как в движении отделенных баптистов советского периода. Но они закрылись и законсервировались. А можно ли и как именно можно совместить дух общинности, жертвенной посвященности, энтузиазма и нонконформизма с открытостью миру и ответственностью за него?

На мой взгляд, названные темы новизны-обновления, управления переменами, реформации религиозных институтов и альтернативных социальных форм на ближайшие годы будут ключевыми. И все они потребуют мобилизации христианских интеллектуалов самых разных традиций, а также их полноценного взаимодействия с прогрессивными общественными лидерами. В конце концов, этот интерес взаимный – как сблизить церкви и общество, объединить их потенциалы в совместной попытке понять современность, избежать грозящих катастроф, скорректировать развитие мира, вместе побороться и потрудиться ради лучшего будущего.

Распечатывая свой потенциал

Представим себе, что у нас лежит на столе нераспечатанный конверт. Там важное послание, там ответы на злободневные вопросы, там предложение о помощи. Но мы откладываем конверт снова и снова, не решаясь что-то изменить. Со временем он теряется в куче других бумаг, желтеет в архиве или оказывается в мусорной урне.

Я чувствую, что Церковь не использует многие ресурсы, предоставленные Богом.

Я чувствую, что Церковь не использует многие ресурсы, предоставленные Богом.

Я чувствую, что христиане изнывают не от лени, а от своей ненужности. Они хотят и могут быть полезными, но никто не приглашает их к соучастию в миссии.

Тем временем миссия выходит далеко за пределы Церкви и ее служений, достигает масштаба Царства, охватывает все сферы жизни, каждую пядь земли. Ведь если мы сведем миссию Бога к миссии Церкви, мы никогда не узнаем, что такое Царство Божье, которое посреди нас – в самой гуще земной жизни.

Если мы говорим о миссии Бога, то к соучастию в ней приглашены все – не только профессиональные миссионеры или рукоположенные служители Церкви. У каждого есть свой дар и задача Церкви распознать и благословить это многообразие даров, чтобы оно служило миссии.

Основная наша беда не в том, что нам чего-то не хватает. Наша проблема в другом –  у нас так много возможностей, что мы не знаем, как ими распорядиться, как расставить приоритеты, как и в какой последовательности все реализовать.

Мы используем незначительную часть наших возможностей, предпочитая удобные схемы, опасаясь новых лидеров и новых вызовов. Но так мы грешим против Бога и так мы лишаем шанса многих людей – одних шанса послужить, других шанса получить помощь.

Так мы создает параллельную реальность церковной жизни и связываем миссию именно с ней. В то время как жизнь обычных людей проходит ином, обыденном режиме. И основное время занимает работа. Почему мы исключаем время и пространство нашей работы из темы миссии? Почему мы не используем наши профессиональные возможности?

Большинство христиан работает в своей профессиональной сфере как минимум пять дней в неделю. Там они оказываются среди множества людей, могут строить отношения, оказывать влияние. Они уже там, куда миссионеры лишь хотят попасть.

Что если авангард Церкви – это не миссионеры-профессионалы, которые занимаются только миссией, но профессионалы-миссионеры, которые заняты своей обычной работой, но видят в ней миссию?

Что если использовать этот потенциал простых рабочих людей? Что если увидеть рабочее место, профессиональную среду территорией Божьего Царства? Что если моя миссия начинается не в Церкви, а на моем рабочем месте?

Что если авангард Церкви – это не миссионеры-профессионалы, которые занимаются только миссией, но профессионалы-миссионеры, которые заняты своей обычной работой, но видят в ней миссию? Как должны измениться темы наших проповедей и конференций, списки служений и служителей, приоритеты и ценности, чтобы это потенциал был открыт и реализован?

Принимая ответственность за мир

 Пути Церкви и общества поневоле пересекаются. Даже те духовные христиане, которые осуждают «майданы» и безразличны к вопросам «политики», социальной справедливости, свободы, цивилизационного выбора, демонстрируют неожиданную активность в других темах, например, в дискуссиях по поводу общественной морали. Выходит, что злободневные общественно-политические вызовы затрагивают всех, хотя проявляются по-разному, в разных обличиях – одни борются с коррупционерами, другие с либералами.

Я не хотел бы сейчас вдаваться в выяснение различий между партиями и подходами к церковно-общественным отношениям, напротив, хотел бы обратить внимание на те важные аспекты, которые стоит учесть всем тем христианам, которые осознают и реализуют свою ответственность за общество.

В своей активной позиции мы должны показать триединое призвание – гражданина, профессионала, христианина. Быть ответственным и активным гражданином. Быть высоким профессионалом в своем призвании. Быть христианином-миссионером по духу и смыслу.

Для христианина эти измерения неразрывно связаны. Поэтому когда мы говорим о миссии, то имеем ввиду не только религиозную проповедь своей веры внешним людям, но и гораздо большее – целостную ответственность за внешний мир. Это не только «борьба за ценности», но и нечто позитивное – солидарность, сострадание, просвещение, соучастие и соответственность. Если не видеть в общественной активности форму и часть целостной миссии, будет трудно найти ей христианское оправдание.  Еще труднее будет увидеть в этой активности начало иного будущего, зерна добрых перемен. В то же время миссия в отрыве от гражданского и профессионального измерения рискует стать исключительно религиозным предприятием и сосредоточиться лишь на одном, пусть даже самом важном, аспекте жизни.

Поэтому первое, о чем стоит подумать, – целостность миссии. Гражданская, профессиональная и религиозная деятельность должны определяться одной и той же, единой картиной мира. Сегодня есть колоссальный спрос на цельных людей (и на их цельное мировоззрение), которые руководствуются во всем одними и теми же принципами, у которых есть вера и верность.

Сейчас модно говорить о семейных ценностях. Все это нужно, но на своем месте, как часть целостной картины. Иначе показная забота о семейных ценностях будет служить прикрытием для злоупотреблений в других вопросах. Аналогичным образом обстоит дело с пропагандой патриотизма. Если образ врага закроет собой образ Христа, мы не выиграем войну, мы проиграем. Если «зрада» станет единственной темой обсуждения, мы потеряем доверие и истребим друг друга.

Как христиане мы не можем себе позволить выдергивать злободневные вопросы и манипулировать ими, даже если это обеспечит нам внимание и рейтинги. Мы не можем строить свою славу, политическую карьеру или бизнес на больных вопросах. Мы должны предложить ту целостную христианскую картину мира, в которой эти вопросы найдут ответ на своем месте и в согласовании с фундаментальными христианскими истинами (среди таковых – ответственность перед Богом, приоритет общего блага, свобода и достоинство личности, главенство любви).

И здесь мы переходим ко второму важному моменту: нам нужен новый взгляд на лидерство и успех. Да, люди по-прежнему продаются за гречку и водку. Да, политики по-прежнему обещают то, что не думают выполнять и клянутся в том, чему ни на грамм не верят. Но эта модель политики – когда продаются и покупаются пустые фантики, дешевые лозунги, самоуверенные лица – свой ресурс исчерпала.

Стоит искать не легкой карьеры, а того преобразующего опыта, который сделает из нас настоящего профессионала; не захвата лидерской роли, а воспитания лидерских способностей; не статуса, а уважения.

Возникает спрос на простое, но настоящее лидерство. Это предполагает новые модели лидерства, включающие опыт простых людей, героику рутинного труда, ежедневного выбора, нравственность поступка. Здесь же и новое понимание успеха – не только как достижения карьерной, финансовой, властной высоты, но как веры и верности в призвании. Настоящими героями будут не директора, начальники, генералы, епископы. Героями будут, в первую очередь, лидеры нижнего и среднего звена. И без этого первичного опыта претендовать на высокое звание будет сложно – рано или поздно узнают и засмеют. Стоит искать не легкой карьеры, а того преобразующего опыта, который сделает из нас настоящего профессионала; не захвата лидерской роли, а воспитания лидерских способностей; не статуса, а уважения.

Я думаю, что христиане, которые совместят свою гражданскую ответственность с профессионализмом и миссионерским видением; которые сформируют в себе целостное понимание картины мира и христианской миссии; которые будут искать не быстрого успеха, а преобразующего опыта; которые настроят себя не на самореализацию, а на служение; смогут стать богатым кадровым резервом для Церкви и общества. Их преобразующий потенциал уже востребован и вот-вот станет критическим фактором для страны и мира.

Автор: Михаил Черенков, украинский религиовед, религиозный и общественный деятель. Доктор философских наук(Институт философии им. Г. С. Сковороды Национальной академии наук Украины), профессор Национального педагогического университета имени М. П. Драгоманова, вице-президент по вопросам стратегии Ассоциации «Духовное Возрождение».