Интервью с исполнителем христианских песен – Натальей Тихоновой.

Наталья Тихонова христианская музыка

Когда Наташа исполняла свою музыку впервые, я подумал, что не слышал ничего чище и красивее вживую.

Она приезжала в нашу церковь, служила своим даром. Позже мне удалось пообщаться с ней.

Мне всегда было интересно, как творит музыкант. Да еще и христианин. Тем более, создающий такую красивую музыку.

В общем, читайте о христианском творчестве, о том, как человек приходит к Богу и ответственности за собственный дар. (В конце интервью пришел Никита, сын Наташи. Он уже не мог ждать, да к тому же задал один отличный вопрос. Вы его там увидите.). По всему интервью я разбросал некоторые песни, которые особенно лично мне нравятся. Вам нужно только нажать на оранжевый круг и песня заиграет (для тех, кто не знает)

– Привет, Наташа! Расскажи сначала о себе чуть-чуть.

– Хорошо. Родилась в городе Тирасполь, в Молдавии. Отец – военный, поэтому родилась я именно там. Брат мой в Германии родился. Я прожила там 12 лет, и в 90-х годах война в Приднестровье была. И мы уехали в город родителей моей мамы, в Полтаву.  В Полтаве начали жизнь заново. Музыкой я познакомилась в пятилетнем возрасте, меня отдали в музыкальную школу по классу фортепиано. Семь лет я училась, но заканчивала уже в Полтаве, в силу событий, которые произошли. Играть на гитаре я мечтала с трех лет, как только я увидела Дина Рида по телевизору. У меня появилась мечта играть на гитаре и петь. Мечта была очень глубоко и вот собственно в музыкальную школу попала, потому что хотела играть на гитаре. Но там не преподавалась гитара, поэтому меня отдали по классу фортепиано. Что повлекло определенное разочарование со временем, но инструмент я освоила, и потом, когда успокоилось все внутри, и сейчас я снова играю на фортепиано и эти навыки мне сейчас очень важны, нужны – помогают и в жизни, и в служении. И вообще, музыкальные знания помогают в творчестве.

– Насколько я знаю, ты поздно начала играть и создавать музыку?

– Мечта, которая у меня была, – научиться играть на гитаре, нашла свою реализацию, когда мне уже было 18 лет. Я начала писать стихи в 17, сидя на лекциях по физике в техническом университете. Я не закончила институт. Но на гитаре я научилась играть. У меня не было своего инструмента, поэтому мне помогали ребята, которые в общежитии жили. Они потом отдали свою гитару, и брали, когда им надо было. А все остальное время я тренировалась, и какие мне были доступны источники – то аккорд, то два, то песня…Я всех терроризировала просто. Меня не смущало высокое расстояние между грифом и струнами, что они железные и травмируют мои пальцы, мне больно. Но у меня настолько было жгучее желание научиться играть и петь, что все остальное просто было незначительным.

И потом, волей Божьей, я встретила в парке своего одноклассника в конце сентября, ближе к октябрю, и он привел меня в клуб авторской песни. Был в Полтаве такой клуб «Жовта субмарина»,  он бразовался очень интересным образом. У нас появилась газета объявлений, и владельцы этой газеты придумали такой раздел «Мазня на паркане». Объявления были бесплатные, покупаешь газеты и бланк в конце газеты – там было восемь строчек. И в «Мазня на паркане» отсылали поэты все городские свои стихи, они там даже между собой переговаривались, слали ответные послания. И у Инны Снарской, которая работала на телевидении в то время, возникла идея собрать всех творческих людей в клуб. Так появилась «Желтая субмарина». Там были в основном поэты, потом туда пришли гитаристы. И был такой тандем, помогали друг другу: читали стихи, сочиняли песни, критиковали, помогали стать лучше. Я сама занималась, и когда я туда попала, мне ужасно страшно было кому-либо что-то показать. Меня одноклассник приводит в этот клуб, я сижу, слушаю, они мне все такие значимые, все такие умелые и талантливые. И я смотрю и думаю про себя: «Я же всего три аккорда знаю!» В общем, я себя очень незначительной чувствовала на то время. Не очень талантливая – вот так скромно о себе мыслила. Но у меня была такая страсть к гитарам, поскольку своей не было, любую возможность я использовала. И когда уже клуб подошел к концу, все начали уходить, я взяла гитару, думая хоть поиграю. Я начала играть и петь, все остановились, развернулись и сели слушать. Выхода не было – только спеть. Мне было очень страшно, тряслись руки, я очень волновалась.

– Все, кто выступают на публике волнуются.

– Если человек выступает на сцене с детства, то нет.

– Значит, он с детства переволновал свой страх, и сейчас уже не волнуется.

– Есть два момента. Один момент –  страх перед сценой, а другой – волнение перед выступлением. Волнение – это сгусток где-то на уровне желудка, такой давящий; трепет и волнение.

 – То есть страха перед сценой не было?

– У меня страха перед сценой нет сейчас. Тогда был. Это путь был. Я попала в такой слой творческих людей, которые любят жанр «авторской песни». Это отдельный народ. Они от фестиваля к фестивалю ждут встречи друг с другом, при этом жить могу вообще в разных городах и странах. Это как сообщество такое. Они дружат друг с другом, помогают друг другу. Там есть свои минусы, но объединяет их любовь к культуре, к слову, к природе, ну еще к некоторым вещам. И когда собираются люди на фестиваль, может быть более ста человек, и тысяча человек, триста, пятьсот…Но это люди, которые играю на гитаре, пишут песни, пишут стихи. Есть люди, которые в этом уже долго, их называю «мастерами». Они проводят мастер-классы. Проводятся конкурсы.

Если человек, вот такой как я, приходил на фестиваль такой «голодный-дайте-хоть-что-нибудь»… Я понимаю какой я нищей была на тот момент в плане навыков. И учится негде было. И благодаря таким фестивалям, и таким людям, как Михаил Барановский, Виктор Байрак, Володя Васильев. Это те люди, которые меня в мастерской как птенчика…Вот я в мастерскую прохожу, а они видят, как я боюсь…Ну вот они смогли увидеть немного глубже, чем я даже сама видела, и помогали мне побороть страх перед сценой. Это звучала так: «Наташа, свей гнездо». Я выходила на сцену, и раз начинала петь. Микрофоне не вызвучивала, спеть – и убежать. А они говорят: «Остановись, поправь микрофон, обоснуйся, создай какое-то свое пространство, посмотри на людей…»

– Чтобы тебе было комфортно, чтобы ты перестала переживать…

 – «На людей посмотри, они – живые люди, они – личности, они – твои друзья, и не враги точно. Ты им споешь, они тебя послушают».

Я как сейчас помню: идет конкурсный концерт, они в жюри сидят, я выхожу и чувствую, что я сейчас как пуля…а Михаил Барановский кричит: «Наташа, свей гнездо!» Я рассмеялась. Это было мое первое гран-при на фестивале, и мне подарили мою первую гитару. 

Наталья Тихонова– Сколько тебе лет было?

– Я не помню. Ммм…98…2000…2002? В общем я не помню, с датами у меня очень тяжело, в плане хронологий.

– Короче, ты молоденькая еще была.

– Ну да.

 – Ты только начала? И вот первая твоя гитара, да?

 – Мне уже было больше 20 лет на тот момент. Я не совсем юная девочка была. Я уже мама была, и замужем была. И я начала творчество..Как раз оно все пришло во время, потому что появилась гитара, и в мою жизнь пришли трудности очень серьезные…И благодаря гитаре, песне, музыке моя душа, она находила выход, и я проживала все это, и выходила с здравым рассудком и с позитивным взглядом на жизнь.

– Когда ты пришла к Богу?

 – Вот к Богу я пришла в 2006 году, это был результат череды трудностей. У нас случилась беда – мы потеряли все имущество, сгорел наш цех столярный, в котором мы работали, семейный бизнес. И попались люди, очень нехорошие, которые преследовали нас. И в один из дней, когда эти люди звонили нам, они третировали, очень было сильное психологическое давление. Милиция ничего не делала из того, что могла и должна была сделать.

И я после очередного звонка стояла…после пожара мы отстроили цех, а дом пришлось продать…я стояла и понимала, что идти мне некуда, обращаться мне не к кому, и увидела себя в колодце таком бетонном, внутри было отчаяние и вот остается только вверх посмотреть, где небо. Как говорили мне: «Бог есть», и я знала, что есть Бог, но вот Кто Он для меня, тогда я не знала. Я решила обратиться к Нему, и я сказала Ему: «Бог, если Ты есть, я прошу, помоги мне, пожалуйста, в этой ситуации, и вообще! Я обещаю Тебе, сколько будет моей жизни, я буду искать тебя, я буду служить тебе, насколько мне хватит сил. Я буду стараться быть послушной. Больше мне некуда идти, не к кому! Кроме Тебя мне никто не может помочь». 

На следующий день мне позвонил человек из другого города, мой знакомый, который нашел в Харькове честного человека в органах, который нашел человека у нас в Полтаве, и тот вмешался в ситуацию. И эти люди от нас отстали, и мы смогли решить все вопросы, которыми они оперировали, законным путем.


– То есть  они вас на крючке пытались держать?

– Да, на счетчик пытались ставить.

– Они шантажировать вас пытались, а потом все это все решилось?

– Не то, чтобы шантажировали. Мы хотели продать цех, пришли покупатели, они задаток дали и цех сгорел. И потом они начали говорить: «Отдавайте наши деньги обратно», а мы же их вложили в строительство, куда мы переезжать собирались. И они угрожали жизни моей мамы, моему ребенку угрожали. Мы с Никитой прятались и уезжали, что мы только не делали. Мы говорили: «Дайте нам время». Мы дом продали, и переехали в тот дом, который был после пожара. Продолжали там же работать и жить.

– А чем вы занимались?

– Столярное производство – двери, окна.

Череда трудностей есть в жизни каждого человека. Главное, что Господь использует разные пути, чтобы пробудить человека, вернуть к Себе.

– Понятно. Но выступать на публике ты все равно начала позже?

– Я ездила сначала по фестивалям. Фестивали, конкурсы..

– Даже, когда пришла к Богу?

– Когда я пришла к Богу, я вообще перестала ездить, куда бы то ни было. Потому что фестивали авторской песни – вещь мирская, светская, и наряду с хорошими, светлыми вещами там есть вещи, которые не совместимы с младенцем во Христе. Просто ты не устоишь, поэтому мне пастор сказал: «Не покидайте Иерусалима, пока не примете силу». Пока я не приняла силу, я не ездила. Мне было страшно, что я потеряю наработки, которые у меня уже были. Но я выбрала Бога, я пошла в прославление в церкви. Я реализовывала талант, который у меня был…

– И на гитаре играла?

– И на гитаре играла, и пела, и на фортепиано. И я ребятами начала заниматься. Я просто этот дар начала применять в церкви. И я попрощалась внутри со всякой творческой деятельность. Но со временем Бог меня менял и укреплял, и преображал внутреннее мое состояние. И я перестала быть человеком, которым я была тогда. То есть я была бард, Наташа Тихонова-Селезень, такая талантливая…

– А стала кем?

– А стала я человеком, который не принадлежит себе, и мой талант не принадлежит мне.


– В чем это проявляется на практике?

 – На практике? Ну, вот еду, куда зовут. Я начала выступать, я начала общаться с людьми. Теперь я использую этот дар для того, чтобы достучаться до людей. Потому что те песни, которые мне Бог дает, они несут в себе такой разрушающий твердыни…людей касается..

– Какой плод твоего служения прославления? Вот раньше ты служила и просто пела песни в церкви, а вот какой плод служения в роли христианского барда авторской песни?

– Вот как бард христианский я только начинаю двигаться. На самом деле тот концерт, который был здесь «первенец» для меня. Просто, чтобы меня братья и сестры из другого города и другой церкви позвали с концертом, этого в моей жизни не было. У меня были выступления, и в основном мое призвание, я считаю, чтобы нести в песнях ценности Божьи, Царство Божье людям неверующим. После этого мы общаемся с ними.

– Ты рассказывала в прошлый раз, когда приезжала, что ты была на фестивале авторской песни где-то на Кинбурнской косе? И ты пела христианские песни?

– Да. Я пела песни, которые я вам пела.

– То есть ты уже ездишь и служишь этим? Как ты уже служишь своим даром, начиная с того момента, как ты пришла к Богу? И не только в церкви, ты ведь вышла уже за «стены Иерусалима».

– Надо человеку осознавать, какие у него есть дары. Этот дар был у меня как хобби. И как служение внутри моей поместной церкви. И я выезжала туда, куда меня звали. Я пела и благовествовала не со сцены, а непосредственно в личном контакте. А в дарах я – евангелист, я проповедую людям, назидаю, наставничество.  Долгое время я просто училась в церкви, и восстанавливала свой внутренний мир. Потому что я пришла  к Богу в очень разваленном и разрушенном состоянии.

– Это интервью будут читать люди, точнее молодые музыканты. Я знаю  церкви, в которой есть два правильных служения – пастор и хор. И я могу выбрать либо пастор, либо хор. Часто в церквях есть установка, что есть правильные служения, а других нет. Ты с таким не сталкивалась?

 – Для меня вообще нонсенс то, о чем ты говоришь.  Наша церковь считает, что человек, который откопал в себе хоть какой-нибудь талант, способность, это его ответственность перед Богом.

Я верю, что человек, который имеет любую способность, именно в этом сокрыто его служение людям. Вот моя сестра может еще этого не видеть, но в ней этот дар любви и гостеприимства. Я долгое время считала, что музыка – это хобби. Ну, попела…Но сейчас я осознаю, что это то, где я должна Богу, где я должна двигаться…Это не просто, чтобы я написала песню и я ее отдала, в моем видении формируется движение молодежное. Вот сейчас Господь так благословил, что я сотрудничаю с людьми, которые вне церкви, но я несу им принципы Бога. Мы с ними общаемся, я им рассказываю о Христе. А больше всего я являю собой, свои отношением, ответственностью, добродушием, и мы дружим. И мои ценности становятся их ценностями. И у нас теперь в Полтаве есть систематические концерты, и я могу раз в месяц на 120 человек говорить о том, что Бог их любит в песнях и словах. Мы хотим открыть клуб авторской песни, и это уже не будет клуб, в котором песня ради песни. Но моя задача, и считаю задача каждого верующего, – это нести ценности Божьи, Царства Божьего всеми доступными средствами. Нет понятии служения неправильное…

– Я имею в виду не «неправильное», а непопулярное. К сожалению, в церкви есть стереотипы, которые мешают. Ты уже служишь, и ты своим примером вдохновишь других. Потому я и хочу записать.

– Я хочу сказать по поводу моего отношения к церкви. Церковь для меня, как дом, в котором я живу. Я туда приношу хлеб, чтоб там было заплачено за свет, чтобы там все было в порядке, чтобы дети были счастливы, родители были в почитании у меня, а мои дети были в послушании. Это мой дом и моя семья. Я беру из церкви то, чему я научилась и несу туда, где этого нет, и тем способом, который мне доступен. Если у тебя есть дар писателя, журналистики, то есть сфера журналистики и там тьма, а ты будешь нести свет. Если я работаю сиделкой, я работала уборщицей, менеджером, директором филиала, но я могу работать кем угодно, и нет проблемы «грязная работа» или «великая работа», потому что это всего лишь среда, куда моя задача – принести свет. Это то, чему меня научили, и то где я сейчас осознанно и в силе действую. И Господь открывает мне все больше и больше именно в этом направлении.

 – Что тебя вдохновляет?

 – Меня вдохновляют люди. Люди – это наивысшая ценность после Бога в моей жизни. Они – уникальны, неповторимы, многогранны, многообразны и удивительны. Они могут радовать и огорчать, но неизменно то, что они – высочайшая ценность.

 – Допустим песня «Жемчужина». Ты думала о ком-то, когда ее создавала?

– Как я пишу, это второй вопрос. Это немного другое. У меня нет такого, что «ой, вдохновение, приди ко мне, я песню напишу». Я всегда пропускаю этот момент, когда вдохновение приходит, у меня то ручки нет, то блокнота. Господь наградил меня очень богатой фантазией, и образным мышлением. Я мыслю образами, картинами, фильмами, видеофильмами. И когда я вижу что-то, оно во мне возникает, как в ЗD. И я пытаюсь этот 3Dфильм упаковать в слово с музыкой, чтобы слушающий меня увидел этот 3D фильм.

 – У тебя получается.

– Поэтому когда люди слушают песни из жанра авторской, говорят « у вас абстрактные образы какие-то». Я понимаю авторская песня – это стих, слово под музыку. А меня Бог вот так устроил, что вот таким образом…

 – Какая музыка тебя вдохновляет? Какие музыканты?

– Ну, во-первых, у меня нет какие-то кумиров…В общем, я люблю музыку классическую. Но не всю. Я люблю музыку, которая побуждает меня жить. Я не слушаю никого и ничего, если я послушала и во мне отклик депрессивный и деструктив какой-то.

– А есть конкретные имена музыкантов? Не классика, а…ну, Макаревич тебе очень нравится, например..

 – Я его уважаю, но я не слушаю Макаревича.

 – Но есть, что ты слушаешь?

– Слушаю Мойю Бреннан, кельтская музыка. Мне нравится Zaz, я не понимаю, о чем она поет, видимо на счастье. Если бы я понимала, может быть не слушала бы.

– Адель?

– Адель мне нравится, вызывает уважение, но я ее не слушаю. Она меня повергает в какое-то состояние, при котором я работать не могу. Есть Vivaldi«Времена года», которые я люблю. Я люблю виолончель, флейту, акустическую музыку. И сейчас у меня меняется отношение к музыке, потому что я за музыкой всегда вижу, кто ее играет, и вижу человека. И я стараюсь понять. И сейчас во мне перемена такая: я стараюсь смотреть на человека, даже если он пишет деструктивную какую-то вещь. И если он в поле моего влияния, я ищу с ним контакта, чтобы посеять Слово. Я встретила в своей жизни человека, который одной фразой, на пути из одной точки в другую, перевернул направление всей моей жизни. Это была не глобальная евангелизация. Мне сказали фразу: «Каждому дается по вере его». Поэтому я верю, что случайная встреча с верующим человеком, носителем Слова, и одно сказанное им слово может перевернуть сознание человека.

– Можешь больше об этой встрече рассказать?

 – Я была беременная, и все плохо было в жизни. И муж мой пропал без вести. И отец у меня был не в лучшем состоянии. И я встречалась с друзьями в кафешках, пили чай и кофе, спиртное я не употребляю давно. Я считаю, что это зло, причем это было до того, как я пришла к Богу. У меня были другие проблемы – я курила, и Господь меня освободил. То как Он меня освободил, тоже очень интересно. Вышла я из кафе, и женщина со мной шла, она тоже с кем-то там кофе пила. И я рассказываю ей там что-то, жалуюсь, а она: «Наташенька, знаешь, что я тебе скажу, каждому человеку дается по вере его». Она села в транспорт и уехала, а я как остановилась на этой остановке…

– Она верующая была женщина?

–  Я не знаю, насколько она верующая была. Я знаю, что она была христианка. Я ее потом встречала. Но она, по-моему, потом отошла от Христа. Но я не знаю ничего об этом человеке, даже имени не помню. Но в тот момент, что произошло! Как будто бы в голову вставили ключик и запустили механизм, который не работал. Шестеренки ржавые начали двигаться со скрежетом, то есть пошел процесс. И весь мир изменился. Потому что эта фраза мне показала, дается по вере его. И я поняла, то, что я имею сейчас, это результат того, во что я верила. У меня переворот! Если я буду верить в другое – результат в жизни моей будет другой. И это начало распространятся по всем сферам. Папу я увидела своего жизнь свою.

Никита: – мама, расскажи, как ты бросила курить. (он уже несколько минут крутился вокруг нас. И не выдержал)

– Я уже в Господе была и в прославлении. Был тайный у меня грех, но не могла я бросить. Я выбрасывала, выбрасывала, потом снова покупала. Я себя ненавидела страшно, мне так было стыдно перед Богом, перед всеми людьми. Ужасно себя чувствовала. Я пряталась, мне так было стыдно. И ничего с этим сделать не могла. И пришла я как-то домой, в очередной раз отчаявшаяся…и я говорю: «Господь, я не могу бросить курить! Ну, вот пытаюсь, у меня не получается. Но я знаю одно, что ты создал Вселенную, что Ты создал солнце, планету Земля. И что для Тебя мое курение? Это вообще ничто! Поэтому если Ты хочешь, чтобы я бросила курить, Ты меня, пожалуйста, освободи!»

А дальше последовала очень интересная ситуация, я тогда еще пела, ездила на фестивали, на те, где мне оплачивали дорогу и гонорар какой-то, это помогало мне жить за что-то. И вот выбор у меня. Я работала тогда торговым представителем в филиале, и это была очень тогда сложная работа, и все бегали по магазинам. И семь дней отпуска – это прямо подарок, можешь поехать куда-то. И тут мне говорят про лагерь христианский, а я вот только зимой уверовала. И мне предлагают либо в лагерь этот с сыном, либо поехать на семь дней в Крым, попеть песни, денег заработать. У меня такое: «А ну, Наташенька, выбирай, что ты хочешь?!» И я думаю, вот у меня водное крещение 22 июля, покрещусь и раз, такая свободная стану. Не тут то было. А через два дня этот лагерь. И я, значит, еду в лагерь с Никитой, ему тогда было шесть лет, а лагерь, оказывается, для подростков от 14 и выше. И я как раз попадаю в 14 и выше, мне скидку сделали, мне тогда было 28 лет. И я попадаю в отряд христианский с подростками. И разница у нас 10-12, а то и 15 лет. Я себя чувствовала на равнее абсолютно. Я взяла с собой кулек конфет туда, и я поехала и сказала, что не возьму с собой сигареты. Кору грызть буду, но не буду с собой брать. И взяла с собой только конфеты, и ем их. Я когда бросала курить, это было очень жестко в плане эмоций, как вулкан была, тронь – сразу рванет.

Крым: гостиница, «ой, какая талантливая Наташенька», и лагерь: брезентовые военные палатки на берегу реки без удобств, комары и подростки. И я в отряде такая…У Господа очень прекрасное чувство юмора, и я это прекрасно поняла в этот год, я это увидела.

 – Главное, что ты бросила курить.

 – И вот я рассказываю момент. Прихожу я за конфетами, а их нет. Мой сын шестилетний, очень щедрый и добрый парень и сейчас,  пошел и раздал конфеты всему лагерю, всех порадовал. Все благодарят, а я думаю, что все, сейчас будет ужас. И жду, когда этот ужас начнется, а он не приходит. Со мной странные вещи начали происходить: я не испытывала никакого желания курить. И я хожу как будто в космосе каком-то, в другом мире. Я упала в детство. Во мне начало просыпаться детские таланты, похороненные и прибитые суетой и проблемами. Появилось творчество: мы там театральные постановки делали, и песни сочиняли, и там такой драйв, и такие игры, чтобы проявить характер. Потом анализировали игры. Это был лагерь церкви «Знамя Христа» в Полтаве, лагерь «Бумеранг» Ани и Сережи Франчук, молодежных пасторов церкви, которых Бог мне дал. И я возвращаюсь в Полтаву. У меня мечта была, когда я курила – проснуться утром и не хотеть закурить. И по сей день я как будто никогда не курила. И я утром просыпалась, и долгое время у меня было огромное счастье, что я не хочу этого делать. Мне несколько раз снилось, что я курю. Я просыпаюсь в холодном поту, вскакиваю с кровати:«О, Боже, это только сон». Сейчас я не примирима к курению в общественных местах..

– И ты можешь служить тем, кто курит…

 – Не знаю, как им служить.

– Но ты можешь свидетельствовать, что Бог избавляет.

– Я вот приехала сюда в Херсон, познакомилась с девушкой. Замечательная такая барышня, умная, с высшим образованием, ну вот курит. Она говорит: «Спина болит», а я: «Чтобы со спиной разобраться, надо с этим разобраться». А она: «Я не могу». Я ей свидетельствовала.

– Хорошо. Последний вопрос. Что ты порекомендуешь молодым музыкантам, которые в Боге? Молодым христианам, которые хотят служить Богу музыкой.

 – Я им посоветую не смотреть на все это однобоко. Если я – музыкант, это не значит, что я всего лишь музыкант. В первую очередь мы – личность, многогранная , и мы должны отыскать в себе все грани. И не надо ставить за цель  реализацию « я должен стать супер музыкантом»…

– Это просто гордость.

 – Да, это гордыня. Вот Бог дал тебе способность чувствовать музыку, любить музыку, создавать музыку. Как ты ее применишь? Куда ты ее применишь? Какая цель того, что ты применяешь? Какой посыл этой музыки? Что в это музыке, что в этой песне? Человек должен задавать себе вопросы. Он должен анализировать себя. И в первую очередь он должен стать зрелым сыном Божьим, которого Бог ждет. Потому что младенцы, они не изменят картину мира. Богу нужны сыны и отцы. Любой, неважно музыкант ли, журналист ли, строитель ли, потому что, я считаю, дар быть хорошей матерью, это тоже дар, если у женщины хорошо получается воспитывать детей. Есть мамы, которые не знают, что делать с ними. А если ты – жена прекрасная, помоги стать прекрасной женой другому человеку.

– То есть задача больше даже не развивать дар, а укорениться во Христе, возрасти?

– Первое, что должен делать человек – это иметь крепкие отношения с Богом. Он должен понять, что он – сосуд, который был создан по замыслу Горшечника. И что он имеет определенное предназначение. И если я – сосуд, и я умею петь, но кроме того, что я умею петь и играть на гитаре, я умею рисовать. Но это всего лишь навыки. Но суть моя, мой дар – нести послание, доносить его до сердца. И вот мое послание – это то, что Христос вернул право нам быть ребенком, сыном, отцом Божьим. И творить Его волю, и насаждать Его Царство, где Его законы, где Его принципы, защита, покров. А моя реализация в даре – это второстепенно. Я размышляла о том, а если у меня рук не станет? А если голос потеряю? Что я от этого, перестану быть служителем? Нет. Если я петь не смогу, я буду рисовать. А если рисовать  не смогу, буду говорить.  В любом случае, в любом состоянии есть то, чем я смогу быть полезна Богу. Потому что я здесь не для того, чтобы состояться как «я». А чтобы во мне состоялся этот гибрид «я-Христос». Когда я принимаю Христа, моя суть, моя личность пропитывается Им, как губка водой. Ты пропитываешь этим, и «уже не я живу». Вот это цель, к этому идешь. Потому что все равно гордыня, это «я», амбиции какие-то…Оно будет подниматься. Есть у меня дар, и я должна вопрошать: «Боже!  Зачем ты мне его дал вообще? Что ты хочешь, чтобы я через него сделала?

– Ответственность за дар?

 – Ответственность за него.

– Тогда ты несешь ответственность за каждую песню. Вот ты едешь в поезде, ты должна ее записать.

– Да. Это осознание ко мне пришло может год как.

– Спасибо за интересный разговор

– Тебе спасибо

Интервью взял Владимир Багненко

Другие интересные интервью:

  1. Наркоманка в прошлом, которая служит Богу спасать других наркоманов Оля Регалова: для Бога не существует безнадежных людей
  2. Пастор церкви и глава большого семейства Олег Деркаченко: “Бог избавил от тюрьмы и наркотической зависимости на последней стадии.”
  3. Интервью с заключенным, который принял Христа
  4. Издающийся писатель, пастор. Интервью с пастором и писателем Анатолием Шкариным